10. Левая картошка

 

 

 

Над дорогой высветился маленький прямоугольник, растущий с приближением. Скоро под ним зажглись красные точки катафотов, вот уже можно было и прочесть крупное слово ОВОЩИ. Фургон стоял посреди дороги. Человек перед ним прикрывал глаза ладонью от слепящего света.

Юра остановил автобус. Водитель фургона пошёл навстречу, незряче улыбаясь. Был он в ловком джинсовом костюмчике, острые носки ботинок вспыхивали бронзовыми фиксами. На каждом шагу он приныривал плечами, как бы одолеваемый грузом мускулатуры, однако ж был на удивление для нынешних акселератов щупл.

Приблизившись к автобусу вплотную, водитель шагнул на обочину и исчез в темноте, зато сам обрёл способность видеть. Осторожно ступая по глине, подошёл под Юрину дверь.

– Это ты, брат! Как ты проехал, где яма была? – Голос был по-юношески тонкий, но напористый и без тени смущения. – Я и то еле проскочил!

Юра резко открыл свою дверь. Хлопок, за ним какое-то чавканье и изумлённый голос:

– Эй, глаза имеешь? Смотри, что сделал! Тут грязь!

Юра грузно спрыгнул на обочину, сказал:

– Грязища, действительно… Упал, что ли?

– Руку дай, – мрачно сказал снизу водитель фургона.

– Не могу мараться, извини. Чистота на рабочем месте – мой закон.

Фёдор влез уже коленями на шофёрское сиденье, выглядывал в открытую дверь.

— Хорошо сидишь, золотая рота, по самые бейцы! Полезай сюда, я их вовсе оторву!

Юра появился в туннеле света на дороге. Следом в свет вскочил водитель фургона, раскорякой побежал за ним. Руки до самых локтей, джинсовый зад и дивные ботинки, всё было щедро обмазано глиной. Водитель забежал перед Юрой и, пятясь, забормотал:

– Ладно, брат, не обижаюсь. Правильно наказал, извини. Я неправильно сделал. Слушай, брат, целый час жду, дело есть…

Руки он держал вразлёт, как хирург перед операцией. Юра, не останавливаясь, спросил:

– От инспектора бегаешь?

– Работать не даёт, сволочь мусор грёбаный.

– Что везёшь?

– Картошку. Для того жду тебя, брат.

Юра отодвинул его, распахнул задние двери фургона. Дохнуло погребом. Сетчатые мешки перепластовывались, громоздились под потолок, в них кругло и тускло отсвечивала картошка.

– Левая?

– Странный вопрос!

– Почём толкнуть хотите?

– Я не хозяин, почём не скажу. Внизу хозяин думал, по семьдесят за кило пойдёт, в Таврае картошка всегда дефицит.

– Сейчас дадут больше, – сказал задумчиво Юра. – Дорогу-то завалило.

– Хозяин говорит – теперь по рублю возьмут, не денутся!

– А куда им деваться, – согласился Юра. – Дороги нет, будет нескоро. Землетрясение вам как подарок.

– Ну! – водитель улыбался дружественно. – По рубь двадцать могут взять!

– Запросто, – сказал Юра. – От меня чего хочешь?

– Слушай, брат, –сказал водитель, – нам шлагбаум всегда что-то стòит. Это нормально, да? Сейчас –ненормально будет. Хозяин думает, сейчас шлагбаум сильно больше денег хочет. Стихийный бедствия. Лучше сто рублей тебе даём сейчас, сто рублей завтра.

– За что?

– Ни за что. На шлагбауме говоришь – нас видел, в грязи совсем застрял, без трактора не вылезут. И всё, брат.

– Это зачем?

– Пускай инспектор домой идёт, отдыхает уже. Завтра трактор пускай пришлёт.

– Понимаю. А вы через час поедете.

– Через два. Даже три часа подождём лучше.

Юра захлопнул двери фургона, повернул рукоятку запора.

– Хозяин платит хорошо, – добавил водитель. – Если мало – скажи.

Юра обошёл фургон, открыл дверь его кабины.

– Брат! – крикнул водитель фургона. – Что потерял? – но с места не двинулся, хотя за его баранкой в это время устраивался посторонний человек.

– Исдраствуйте, – сказали Юре в кабине. – Интересный пагод, правда?

Фургон выпустил облачко дыма и тронулся. Креня высокий кузов, съехал с щебёнки и попёр по целине, наворачивая на колеса шмотья дёрна. медленно, Всё медленнее двигался фургон, всё глубже погружались его передние колеса в размокшую глину, пока не остановились совсем. Мотор выл при этом на высших оборотах, а из-под задних скатов в два крыла хлестала глина. Юра открыл свою дверь, и выступил на подножку, одной ногой удерживая предельный газ, и озабоченно смотрел, как погружаются в глину задние скаты. Лишь когда машина села окончательно на мост, он выключил мотор.

– Товарищ шофёр, – сказали ему в кабине. – Зачем такой сделал?

– Как ты хотел, – сказал Юра. – Жди трактор, хозяин.

И захлопнул дверь. Оскальзываясь и балансируя, он пробирался по целине назад, к дороге, где поджидал его, ковбойски растопырясь, водитель фургона.

– Видишь, как извозился из-за тебя, салага, – Юра размахивал руками, отлягивал комья глины с ботинок. – Притом бесплатно, оцени…

Водитель не двигался. Юра поднялся на дорогу, глянул на него и остановился.

– Не дури, пацан. Этого не хватало.

В глиняном кулаке остро взблёскивал нож.

Через секунду водитель повернулся и бросился к автобусу. Юра припустил за ним, разбрызгивая лужи. В автобусе затопал по проходу Марк, но первым цели достиг водитель фургона. Раз за разом он, остервенело вскрикивая, бил ножом в крутой и беззащитный бок покрышки, но острие попадало в обод, в бесчувственно-толстый протектор, а тут и набежавший Юра вздёрнул его за ворот и за пояс, отшвырнул как овцу, и опять чавкнула глина. Юра выдернул нож, повисший в покрышке, и бросил его к фургону. В полёте нож плескался рыбкой в свете фар.

Водитель фургона поднялся. В глазах стояли слезы, под носом блестело – совсем мальчишка, лет девятнадцати, – но верхняя губа дёргалась, приоткрывая шакальи клычки.

– Посмотришь, сука…– у него перехватывало дыхание. – Ты не знаешь, кого обидел, падла. Ты на дороге работаешь, наши люди тоже на дороге работают. Встретят – не обижайся, клянусь!

– Пошёл отсюда, шакалёнок, – проворчал Юра. – Иди к хозяину, располагайтесь ночевать.

– Я к тебе по-хорошему… деньги бы заработал!

– Себе оставь. Просьбу исполню на шлагбауме даром, не беспокойся. Может, даже сегодня помощь придёт.

– Матерью клянусь – жить не будешь!

– Маму побереги, пацан, – посмеивался Юра. – Она у нас одна.

Водитель утёр слезы рукавом, посмотрел на руки, на перемазанные джинсы, на глиняные бахилы, которыми стали шикарные туфли, и пошёл к своему фургону, пошатываясь от унижения.

– Нож надо было отобрать, – заметил Марк Андронович.

– Пускай в грязи поищет, – сказал Юра. Сидя на корточках, он щупал порезы в боку покрышки. – Ну, шакалёнок. Хорошо, силёнки не хватило.

– Мог кинуться на тебя.

– Этот? Исподтишка, возможно. Но не в открытую, да при свидетелях…

***

Марк Андронович поднялся в автобус и сквозь стекло смотрел, как Юра отмывает в луже ботинки. Липучая глина лишь размазывалась от воды. Юра кряхтел и чертыхался – мешал живот. Катерина сидела, стиснув руки в коленях, и время от времени вздрагивала крупной дрожью. Увидела, что Марк Андронович заметил это, и виновато сказала:

– Ещё как испугалась. Позовите его в автобус. Если тот вернётся, то с ножом ведь.

– Не вернётся, – сказал Марк Андронович. – Сейчас, во всяком случае.

– Да хватит вам, товарищи! – сердито сказал майор Притулло. – Щенка испугались. Этот вопрос наш водитель закрыл. Теперь самим бы вернуться, вот о чём беспокоиться надо.

– Бедный мальчик, – вздохнула Ираида Андреевна. – Одет прилично, не голодный, молоденький, кто ж его так обозлил, чтоб с ножом…

Тут на неё, сердобольную, Фёдор с майором в две глотки и навалились.

следующая глава →

← предыдущая глава